Серотонинщики строят свои миры и не понимают, как можно хотеть риска и разрушений. Но факт есть факт – некоторые люди без битв и тревог тоскуют и места себе не находят, и с этим приходится считаться.
Есть места, где встречаются борцы, а есть обыденная спокойная жизнь. И если борец в обыденной жизни будет выскакивать из-за угла и колотить благодушных прохожих, то адекватность его окажется под большим сомнением. И прав будет тот, кто организует сограждан, чтобы обеспечить ему безопасную жизнь в ограниченном пространстве. После чего выглядеть достойно можно будет только вместе с этим пространством.
Пенитенциарная система вроде бы никого не делает счастливым. Принудительная психиатрическая помощь осчастливить может, но не так, как хотелось бы. Потому прирожденные борцы в основном отказываются от физической агрессии, обходясь словесным самовыражением. Это может быть и ненормативная лексика, и словесное нападение на тех, кто в чем-либо провинился. В отличие от праведного гнева, ярость удовлетворяющего инстинктивную потребность борца не имеет глубокой подоплёки. Два-три вопроса – и ему нечего сказать. То есть сказать спокойно и разумно – нечего, а орать-то он может еще долго и даже как будто не совсем бессмысленно.
Орет – и пусть себе орет. Как говорили полвека назад, такому «ноль внимания, фунт презрения» или «поорет и успокоится» (NB: «поорет и успокоится» говорилось про гнев взрослого, а не про плач ребенка!).
Но есть люди другие, не орущие и как танк не прущие. Та же позиция борца, тот же поиск адреналина, но в трусливой модификации. Они говорят мягко, спокойно, но – гадости. Многие жены страдают от пассивно-агрессивных мужей, не решаясь это прекратить, потому что платой за покой будет потеря благосостояния и гораздо большие беспокойства нищей жизни. И мужья бегут в работу и к любовницам от пассивно-агрессивных жен, если не хотят со временем увидеть врагов в собственных детях. А каково ребенку с неродным родителем? Вроде бы не обижает, делает полезные замечания, но почему-то жить становится тошно. Бывает, конечно, иначе, но очень уж редко. В большинстве случаев ребенок от предыдущего брака живет в такой атмосфере, что знай об этом мать заранее, ни за что не стала бы разрушать семью с его родным отцом. Да и папа не считал бы, что без него может быть лучше.
Агрессия в форме словесной критики недалеко отстоит от конструктивной критики в вынужденно агрессивной форме. Хотя принято считать, что последняя приносит немалую пользу обществу.
Для тех, кто верит в то, что критика улучшает этот мир, и хотел бы участвовать в улучшении, напишу несколько правил.
• Критикуемому поневоле будет казаться, что он не нравится, если нет убеждения в обратном. Потому критика уместна только после твердого установления доброжелательных отношений и когда очевидно, что такие отношения наверняка будут поддерживаться несмотря ни на что. Трудное для исполнения правило, правда?
• Не надо критиковать то, что изменить невозможно или трудно. Как бы ни хотелось высказать свое мнение, следует воздержаться, потому что человеку, который не может ответить действием, станет просто плохо и следом испортится еще многое другое.
• Хвалить – публично, корить – лично. Наоборот поступают лишь те, кто занят установлением своего места в иерархии, или те, у кого с осознанием собственных действий большие проблемы.
• Критикуйте только то, в чем достоверно разбираетесь лучше критикуемого. Если можете с легкостью заменить его и добиться лучших результатов в чем-то конкретном. У того, кто имеет о деле поверхностные общие представления, бывает ложная убежденность, что всего можно добиться иначе, проще и лучше. Но реальность берет свое, и практик проходит к цели лучшим из доступных, а не умозрительных путей. Критик в глазах практика – просто дурак. Хотя в глазах других критиков может быть кем угодно. Но мы ведь говорим об улучшении мира, а не о самовозвышении.
Следовать этим правилам настолько трудно, что разумные добрые люди почти не критикуют других. Есть много других способов повлиять на ситуацию в лучшую сторону. Ну, а те, кому важно занять позицию сверху, действуют наоборот и тем вернее достигают нужного им успеха, чем сильнее вредят нашему доброму миру. Потому их успех – это наш общий провал. Пожелаем же себе, чтобы таких провалов у нас было как можно меньше. И постараемся защититься писаными и неписаными законами от морального насилия так же, как от физического.